В детские годы мне посчастливилось быть знакомым с дядей Ваней – Иваном Федоровичем Кашлатым. Небольшого роста, худощавый, в общем, неприметный человек, если бы не его глаза – маленькая сетка морщинок в уголках — и добрый, открытый, я бы сказал, излучающий доброту, взгляд. В детстве мне казалось, что дядя Ваня всегда был рядом. По праздникам, да и просто в выходные дни он вместе с женой тетей Машей часто бывали в гостях у моих дедушки и бабушки — Гридина Владимира Ивановича и Гридиной Марии Михайловны. Бабушка много лет заведовала начальной школой № 11 в станице Вознесенской, где учителем была Мария Ивановна Кашлатая. Иван Федорович работал учителем начальных классов в «Фисенкиной школе» (сейчас Вознесенская школа-интернат для детей с особенностями развития).
Сельская интеллигенция собиралась часто в нашем доме. Приходили Петр Николаевич и Анна Прокофьевна Меркуловы. Бывала и Лидия Федоровна Кашлатая – сестра Ивана Федоровича. Особенно мне запомнились празднования Дня Победы. Мой дед, Владимир Иванович, участник трех войн, находился на фронте до 1944 г., после чего был демобилизован по возрасту; тогда ему было уже 53 года. Петр Николаевич Меркулов — сибиряк, прошел всю войну, был тяжело ранен. Особенно он гордился своей наградой – медалью «За оборону Ленинграда». Анна Прокофьевна была военврачом и всю войну прослужила в медсанбатах, где и встретила своего единственного Петра. Это отдельная история о большой любви, опаленной войной. Все за столом веселились, провозглашали тосты за Победу. Пели песни. Один дядя Ваня в этот день был грустным. Я видел, как за праздничным столом он плакал. Молча сидел и смотрел в одну точку, а по его щекам катились слезы.
Я был маленьким и не понимал, почему этот добрый и близкий мне человек плачет. Пытался расспросить бабушку, но она отшучивалась либо отмалчивалась. Теперь я понимаю, что тогда, даже если бы мне и рассказали всё, я ничего бы не понял.
Минуло много лет. Отслужив в армии, я приехал в родную станицу. Бабушка, находясь уже в очень преклонном возрасте, но сохранила хорошую память и острый ум, поведала мне о дяде Ване.
Иван Федорович Кашлатый перед войной получил педагогическое образование и вернулся в станицу Вознесенскую учительствовать. Здесь он познакомился с тетей Машей, и они сыграли свадьбу. Началась война. Гитлеровцы стремительно наступали. В 1942 году Ивана Федоровича призвали в армию. Он попал служить в казачий кавалерийский полк. Со слов бабушки, полк базировался в районе станицы Родниковской Курганинского района. В августе 1942 года фашистские войска стали стремительно продвигаться на Кавказ и захватывать населенные пункты Кубани. В эти дни у Ивана Федоровича должен был родиться ребенок. Иван Федорович упросил командира отпустить его проведать жену. Командир дал ему одни сутки. Оседлав коня, дядя Ваня поскакал в станицу. Дома он увидел свою любимую Машу и родившегося сына, которого назвали Владимиром. Прижав к груди жену и сына, практически тут же Иван Федорович поехал обратно, так как до утра обещал командиру вернуться в свою часть.
Прибыв в расположение полка, дядя Ваня увидел, что казаков на месте нет, он узнал, что ночью они выдвинулись навстречу наступающим фашистам. Весь день Иван Федорович пытался нагнать полк, к ночи уставший конь уже не мог двигаться дальше. По дороге попался стог сена, дядя Ваня разнуздал коня и сам прилег отдохнуть в стогу.
Рано утром следующего дня, открыв глаза, дядя Ваня увидел, что вокруг, плотным кольцом, ухмыляясь, стоят гитлеровцы. Кроме казачьей шашки, никакого оружия у Ивана Федоровича не было. Я не могу представить, как бы в сложившейся ситуации повел себя я, да и любой другой человек. Кинуться с шашкой на кучу вооруженных до зубов головорезов и тут же получить пулю, не сделав и двух шагов? Что это – подвиг или безрассудство? Какая польза твоей стране, твоему Отечеству от такого порыва? Человек погибнет ни за что, канет в лету. Семья пропавшего без вести в ту войну солдатского или офицерского довольствия не получала. Я так думаю, что Иван Федорович вспомнил свою любимую жену, сына и выбрал жизнь. Так Иван Федорович попал в плен.
Побывав в нескольких концентрационных лагерях, Иван Федорович попал на печально знаменитую «фабрику смерти» — Бухенвальд, располагавшийся в Тюрингии, в городе Веймар.
О жизни дяди Вани в лагере я рассказать ничего не могу, поскольку он не любил об этом вспоминать и никому ничего не рассказывал. Единственное, что мне об этом периоде жизни дяди Вани поведала бабушка, так это то, как дядя Ваня уцелел. Шёл 1942 или 1943 год. Одним словом, заключенных лагеря, которые уже не могли работать, выстроили в длинную очередь для сжигания в печах крематория. Стоял в ней и дядя Ваня. К очереди приблизилась группа гитлеровцев, среди которых были и гражданские. Они спросили, кто из заключенных умеет управляться с лошадьми. Да кто же из казаков, тем более служивших в кавалерии, не может управляться с лошадьми?! Дядя Ваня поднял руку. Так он выжил во второй раз.
Можно назвать это судьбой. Воедино сложились два фактора — время и место. Появись бюргеры на 30 минут позже… или раньше… Подобным образом дядя Ваня оказался у бюргера в услужении конюхом. Кормили более-менее сносно. Даже случались перерывы между работой. В апреле 1945 года американские союзники освободили Веймар от фашистов и начался процесс депортации на родину. Как мы сейчас знаем, не все узники концентрационных лагерей вернулись домой. В то время боец, попавший в плен, считался врагом народа. Многие попадали уже в советские лагеря как предатели. Все узники без исключения проходили через фильтрационные лагеря, тем более — военнопленные, освобожденные союзниками. Я думаю, что это была вынужденная мера, так как на территорию СССР могли проникнуть и проникали диверсанты, резиденты различных разведок. Дядя Ваня пережил все проверки и благополучно вернулся в родную станицу, где его ждали любимая жена и сын.
Иван Федорович вновь ступил под своды своей школы и продолжил учить детей – детей войны. Мне посчастливилось познакомиться с ученицей Ивана Федоровича — Зинаидой Васильевной Осташевой, проживающей в городе Лабинске. Ей уже за 80. О своем первом учителе она вспоминает с большой теплотой. Рассказывает, что не было такого, чтобы Иван Федорович когда-нибудь кричал или повышал голос на детей. Он подкупал своей добротой и внимательностью. Дети его любили.
После войны люди очень голодали. Была сильная засуха, да и сажать было некому. Ребята приносили в класс жмых и во время урока тихонько, чтобы не увидел учитель, его жевали. От того, что он увидел, у нашего учителя потекли из глаз слезы. Иван Федорович вышел из класса. Мы подумали, что когда он вернется, то будет нас ругать. Однако, войдя в класс, учитель посмотрел на нас и сказал: «Доедайте свои запасы и продолжим урок».
Вот такой человек, педагог с большой буквы, патриот своей родины, был рядом с нами. Подлинную ценность подобных встреч понимаешь потом, через много лет, когда того или иного достойного человека и гражданина уже нет на земле…
На долю Ивана Федоровича выпало еще одно испытание – рано ушла из жизни его любимая жена. Он очень сильно переживал эту смерть. Многие годы скорбел об ушедшей подруге и был один. Уже находясь в преклонном возрасте, Иван Федорович сошелся со скромной тихой женщиной и перебрался жить в г. Краснодар. Помню, как-то мы поехали в краевой центр навестить родственников. Там заехали в гости к Ивану Федоровичу – дяде Ване. Он очень обрадовался нашему приезду, был в приподнятом настроении, потом достал и показал нам орден Отечественной войны второй степени, юбилейные медали и удостоверение ветерана войны. Через сорок лет солдат был реабилитирован. Упало клеймо врага народа, с которым человек прожил практически всю жизнь.
Последний раз Ивана Федоровича я видел в 1989 году на похоронах моей бабушки. Он перешагнул восьмой десяток. Болезни и возраст не остановили его проделать большой путь, чтобы проститься с человеком, который в молодые годы был ему наставником и другом. Улыбался дядя Ваня так же по-доброму, искренне радуясь встрече.
Вскоре Ивана Федоровича не стало. Похоронили его рядом с любимой женой на Вознесенском станичном кладбище. В День учителя мне очень хочется вспомнить героя, педагога и гражданина, прожившего тяжелую, полную невзгод и испытаний, жизнь, при этом оставшемуся не сломленным, добрым человеком с необыкновенной внутренней душевной красотой.
Семен Гридин.
