Когда началась война, моей прабабушке Марии Михайловне Гаевой (Груневой), было всего 15 лет, и в тот же миг детство кончилось. Всех мужчин забрали на фронт защищать рубежи нашей Родины, бить врага. На плечи женщин и детей легла задача обеспечить солдат нашей армии хлебом.

В июле 1942 года в разгаре была уборка зерновых. О том, что фашисты близко, узнали не сразу. Советские войска начали отступать. Через наши хутора гнали скот и увозили провизию на Вознесенскую и Упорную. 6 августа солдаты ехали на лошадях и трактором тащили пушку. Эту пушку установили за огородами жителей хутора Хачевань, как раз за домом Груневых. Замаскировали ветками молодой акации. Во двор, через две хаты, привезли два деревянных ящика, накрытых тканью. Что находилось в этих ящиках, никому не говорили. В этом же дворе солдаты разбили две палатки и остались ночевать. 7 августа на рассвете, когда люди встали к утренней дойке, раздался сильный взрыв, от которого в хатах вылетели стекла. Народ боялся выходить на улицу. Как стало известно позднее, в районе станицы Чамлыкской высадился гитлеровский десант с тремя зенитками на гусеницах. Когда фашисты подходили к хутору Хачевань, завязалась перестрелка, пушку взорвали. Фашисты по дворам забрали птицу и уехали дальше. 

К Груневым пришла Мария Шатохина, которая попросила соседских девчат пойти с ней нажать травы теленку. За огородами в бурьяне они увидели раненого, который истекал кровью. Мария тут же бросилась в хутор Соколихин за доктором. С 1914 года там жил медик Кастылянский, по национальности немец. Доктор, взяв инструменты, прибежал к солдату, посмотрел документы, где значилось — рядовой Красной Армии Николай Винокуров, перевязал рану. Солдата положили на попонку, которую принесла Вера Хасабова, и вшестером через кукурузу девушки отнесли его к ней в хату. Позже за огородами обнаружили еще раненых, пожилого мужчину, который назвался Колей Сокольниковым, а также Василия Теплюкова и Соломахина. Кастылянский перевязал их и взял с девчат клятву, что никому не расскажут, что скрывают раненых, время неспокойное и нужно быть крайне осторожными. По очереди, кто чем мог, кормили солдат. Хлеба не было, благо фашисты забрали не всех кур и коров, варили яйца, из кукурузы делали муку и пекли оладушки, поили молоком. В течение шести месяцев девушки выхаживали и скрывали раненых до прихода советских войск в январе 1943 года. Когда в хату зашел солдат Красной Армии, всей семьей кинулись его обнимать, от радости, что пришли наши, покатились слезы. Бабушка Уля достала из печи кувшин топленого молока и накормила солдатика, он всех успокаивал и говорил, ничего не бойтесь, наша армия наступает и гонит немчуру прочь. В феврале солдаты, которых выходили местные женщины, ушли с войсками дальше. После войны Василий Теплюков приезжал в хутор вместе со своей семьей, чтобы поблагодарить тех, кто спас его, и приглашал в гости в Темрюк, где он проживал.

Военная пора была тяжелой. Растили и убирали урожай женщины и дети. Вот еще случай. В оккупацию полицаи притащили трактором комбайн и заставили женщин молотить зерно. Снопы подносили к комбайну, развязывали, растряхивали и кидали в комбайн, а полицаи стояли рядом и следили за работой женщин. Женщина-комбайнер тихонько сказала работающим: «Девчата, надо комбайн поломать, ведь это зерно пойдёт немецкой армии, постарайтесь кинуть со снопом вясла». Вясла – это травяной жгут, которым стягивали снопы. Бабушка Маруся решилась и кинула со снопом вясла. Машина застучала, загремела и поломалась – порвалась цепь. Полицай подскочил, наставил на бабушку винтовку и стал кричать. Она упала на колени и сказала, что это вышло случайно. Женщины стали за неё заступаться, полицай плюнул ей в лицо и ушел. Комбайн так и остался неисправным. Зерно помололи уже весной, когда пришла наша армия.

Перед освобождением Лабинского района от немецко-фашистских захватчиков полицаи бесчинствовали, отбирали у населения молоко, кур, яйца. Добрались и до коров, их согнали в большое стадо в станице Вознесенской. Плач по своим буренкам стоял по всем дворам. Женщины голосили и причитали: «Где же ты, моя кормилица? Чем же я накормлю своих деточек!».

Утром пришла весть, что коров собираются из Вознесенской гнать на железнодорожную станцию в Лабинск. Женщины побежали со всех ног в станицу, где держали стадо, и стали звать своих буренок: «Зорька! Марта! Ждана!..» Коровы, услышав голоса хозяек, так рванули, что снесли ограду. Они мчались в сторону дома, опередив женщин. Ни одна корова не пропала. Фашисты за ними больше не посылали, не до того было, драпали так, что сверкали пятки.

Бабушка Маруся вспоминала, как вернулась домой их корова Марта. Она прибежала голодная, замерзшая, уставшая. Буренушку завели в сени, накрыли тканной палаткой, теплой водой помыли вымя, положили сена. Бабушкина мама Ульяна подоила её и дала всем детям по кружке молока и лепешке, а свою отложила в сторону. Дети поинтересовались – для кого? «Отдам Марте», — сказала бабушка. И дети один за другим протянули свои лепешки, хотя сами были голодные. Бабушка заплакала. Плакали все, но уже от счастья, что кормилица дома.

И еще об одном эпизоде хотелось бы напомнить. Между хутором Соколихиным и поселком Новолабинским находится памятник павшим воинам. Не все знают, что это не просто курган, на котором возвышается обелиск, это могила солдата Советской Армии Николая Крутикова. Лейтенант Николай Иванович Крутиков отстал от своих сослуживцев, которые везли пушку в сторону станицы Вознесенской, и забрел на пасеку. Дедушка Никита Борисович Макаренко накормил его, напоил, но на ночлег не оставил, сказав, что, если гитлеровцы его обнаружат, убьют обоих. Но далеко Николай уйти не успел. Только  вышел к дороге, как его настигли фашисты и расстреляли. В это время шла уборка пшеницы, и девушки на телегах, запряженных лошадьми, перевозили зерно с полей на зерноток. Проезжая мимо курганов, Красюкова Анна, Удодова Меланья и Дерябина Мария увидели убитого, остановились и похоронили его у подножья малого кургана. Как выяснилось позже, раненые солдаты в хуторе Хачевань и Николай Крутиков были из одной части. Через какое-то время Николая похоронили со всеми почестями в соседнем кургане, на котором сейчас возвышается обелиск павшим воинам. В 1975 году на торжественное открытие памятника приезжала его мать, проживающая в Подмосковье, чтобы поклониться могиле сына.

Отголоски войны всегда будут эхом звучать в наших сердцах, из поколения в поколение мы передаем те воспоминания, что завещали нам наши прадеды и деды, которым довелось пережить то непростое время. Спасибо им за то наследие, что они смогли сберечь и пронести через года. Мы помним и гордимся!

Алена Мороз.